Владимир Шинкарев: «Театр юного зрителя должен быть семейным театром»

С чего начинается театр для сегодняшней молодёжи? Работники Мельпомены отмечают свой профессиональный праздник 27 марта. О том, чем сегодня живёт искусство родом из античных времён, спросим у гостя нашей студии, заслуженного деятеля искусства, заместителя директора – художественного руководителя Тульского театра юного зрителя Владимира Шинкарёва.

Давайте начнём с трендов театрального искусства в России и в Тульской области на сегодняшний день.

Ну, всегда и испокон века театр был искусством, которое удивляет. И, наверное, самое главное, самый главный вопрос при постановке спектакля: чем будем удивлять? Наверное, с этого и начинается постановка. Да, выбор пьесы, да, выбор актёров, да, музыка, да, какие-то привходящие, но самое главное — удивлять-то чем будем? Особенно тех, кто к нам приходит впервые или которые к нам приходят уже много раз.

Отталкиваетесь обычно от сюжета или от возможностей технологических в театре юного зрителя? От костюмов, музыки?

Ну, сюжет переделывается как угодно, если это классический сюжет. Называется это осовременивание. Совсем недавно наш театр выпустил в моей постановке спектакль «Ромео и Джульетта». Так вот, там основной перевод Бориса Пастернака, но тем не менее там есть какие-то слова, которые для тех зрителей, которые придут, не совсем понятны. Я на самом деле перечитал порядка 15 переводов, для того чтобы найти, единого слова ради, «тысячи тонн словесной руды», как говорил Маяковский, найти то слово, которое будет точное по отношению к зрителю, который к нам пришёл.

Осовременивание — это в данном случае уже не мода, а просто необходимость, правильно, при общении со зрителем сегодня?

Да.

То есть это происходит практически всегда, из постановки в постановку идёт некое осовременивание, если мы говорим о классике?

Да, наверное.

А в каком виде используете нейросети в ТЮЗе?

В моём спектакле, например, использованы музыкальные произведения, созданные нейросетью. Вот в нескольких спектаклях у меня это происходит. Недавно у нас выпущен спектакль «Левша», в котором музыкальные произведения тоже сделаны нейросетью.

А с точки зрения тренда на музыку, существует ли такое в ТЮЗе и вообще в театре?

Вы знаете, у нас сейчас очень много спектаклей, в которых использована музыка, причём живая музыка. Многие наши актёры, которые вообще никогда не играли на музыкальных инструментах, вдруг при помощи музыкальных руководителей, при помощи режиссёров уже образовывают оркестр и играют сами, и поют вживую. Музыки сейчас очень много в наших спектаклях.

А делается ли ставка на технологии? Например, вращающаяся сцена, которая появилась после ремонта в театре юного зрителя? Какие вызывает эмоции у тех, кто пришёл, увидел спектакль?

Вы знаете, много, много появилось возможностей для постановки спектакля. Я удивился, когда вдруг узнал, что молодёжь сейчас смотрит некоторые фильмы при ускоренной перемотке. Для меня это стало неожиданностью. Ритм важно держать, я об этом всегда говорю.

Театр юного зрителя прежде всего ориентирован на школьную молодёжь, то есть вот как раз на подростков. Сложно ли им даётся воспринимать постановки в театре? Каким образом их приучить к театру? Есть ли у вас такая задача? От чего это зависит? Может быть, родителям надо было начать уже обучать своих детей ходить в раннем возрасте в театр, читать книги?

Родители должны приходить с детьми, и они тоже для себя многое откроют. Часто приходится слушать: «Ой, я был в театре лет 30 назад». Слушайте, ходите, ходите! Есть что посмотреть вам и есть что посмотреть вашим детям. Кроме того, вы ведь расскажете детям, что и как.

Расскажите, готовятся ли к премьере новые постановки в театре юного зрителя?

Да-да-да. Вот готовятся музыкальные спектакли, два музыкальных спектакля готовит сейчас Екатерина Конова. Это музыкальный спектакль по сказке Ершова «Конёк-Горбунок» — «Скоморошье действо» — и музыкальный же спектакль «Сказка о царе Салтане». Вот подряд два этих спектакля она готовит, будет. Потом у меня будет спектакль по школьной программе.

Что это будет за спектакль? Как он называется? По какому произведению?

Вообще-то я человек суеверный и обычно не называю. Но коль скоро это уже будет в работе, скажем так, это будет «Гроза» Александра Николаевича Островского. Понятно, что это будет очень сложно молодым людям понять и принять, потому что там много непонятного, и насчёт утверждения «луч света в тёмном царстве» — ну, об этом ведь тоже существуют споры.

Вы руководите театром юного зрителя уже 30 лет. Как изменился театр с тех пор?

Он изменился технически, он всё время меняется по репертуару, по зрителю, по использованию современных каких-то приёмов: чем будем удивлять.

Задача, с которой приходится сталкиваться каждый день, когда приходите на работу. И как 30 лет назад, так и сейчас.

Не только каждый день. Вот я, например, просыпаюсь в три часа ночи, а у меня здесь вертится: «А вот, а вот как это сделать? Ну как это сделать? Ну, как сделать в “Ромео и Джульетте”, чтобы не убирать трупы со сцены?». Придумал. Зритель удивляется. Хорошо.