«Мы умираем, но не сдаемся». Семья переехала из Германии в Заокский район

Зильке Чарник рассказывает о том, что они с мужем Михаэлем уже успели вырастить на своем участке. Он у семейной пары из Германии выглядит по-немецки педантично. Во всяком случае, газон подстрижен просто идеально. В небольшой деревеньке Заокского района у них теперь есть свой дом и новые друзья – они же соседи.

«Сейчас чуть-чуть, у нас много помощь в деревне. Наша соседка Татьяна. Всё, извините. (Переходит на немецкий). Конечно, изучить язык довольно сложно. Одно дело, когда дети изучают язык, а другое – во взрослом возрасте, это уже не так просто», – говорит Михаэль.

Но одну фразу на русском они точно знают очень хорошо. Она, вместе с изображением Георгиевской ленты появилась на предплечьях супругов еще до переезда в Россию: «Мы умираем, но не сдаемся».

Говорить об этом спокойно Михаэль не может. Во-первых, это напоминание о его дедушке – тот был русским, жил в Польше, был схвачен гитлеровскими нацистами и замучен в концлагере.

«Мой отец всегда говорил, что в нем 50 процентов русской крови, а во мне получается 25, это мой девиз по жизни», – говорит Михаэль.

Во-вторых, их стремление помнить свои корни и выражать свою позицию в Германии почему-то оказалась под запретом. С ними сначала куда холоднее стали общаться знакомые, потом проблемы стали создавать работодатели, вспоминают супруги.

Михаэль Чарник: «Все сильно изменилось в 18-20 годах. Теперь есть новый подход – либо ты думаешь так же как и мы, либо ты не наш. И я чувствовал это, когда пытался высказать свою точку зрения. На работе мне говорили «Заткнись или будь свободен». Объяснить мотивы нашего поступка просто – это очень плохая политическая ситуация в Германии. После начала СВО как у меня, так и у Зильке ситуация сильно изменилась. И я считаю, что ситуация в экономике Германии близка к катастрофе, а в политике и того хуже. Вот эти новые тренды которые есть в Германии, например, ЛГБТ или квадроберы, это просто ужасно. Я видел человека, который сказал, что он лиса. Это полное безумие».

Зато в их первом же приключении в России они почувствовали разницу. Когда машина, на которой они перевозили все свои вещи, сломалась на трассе, их приютил начальник автосервиса, в который они приехали за ремонтом.

«Когда пришел хозяин этой мастерской, мы думали, что он прогонит нас, но когда он узнал историю, то пригласил нас поесть и попить чаю, разрешил жить в помещении бывшего кафе, недалеко от мастерской. И мы жили там 3 недели, все еда и напитки были бесплатными».

И общаясь с этими решительными и улыбчивыми людьми, понимаешь, что трудности их точно не испугают – потому что иначе на их предплечьях таких памятных изображений бы просто не было.