; ?>&mh_tags=&mh_page=<?php echo get_permalink(); ?>){kind=small}
Перейти к содержимому
«Для Толстого, как и для многих его современников, которые жили в XIX веке в европейской части России, и в том числе писателей, Сибирь воспринималась в контексте сибирской ссылки, сибирской каторги», – рассказывает научный руководитель музея-усадьбы Л. Н. Толстого «Ясная Поляна» Галина Алексеева.
Сибирское село Иудино в XIX веке было частью Енисейской губернии, теперь это Хакасия. И связь Толстого с далёкими просторами начиналась с судеб. В душе народного заступника не могло не найти отклика место изгнания и тяжкого труда.
Сам Лев Толстой никогда в Сибири не был, но она отразилась на страницах его произведений. Например, в романе «Воскресение» именно в Сибирь он отправляет главных героев.
В 1886 году в Ясную Поляну приезжает американский журналист и писатель Джордж Кеннан, изучивший и суровость тех мест, и боль человеческих историй. Он доносит до Льва Николаевича просьбу невольников – «возвысить за них свой голос».
«В романе «Воскресение» Толстой в том числе будет изображать и политических ссыльных, бывших народовольцев, а книга, которую написал Джордж Кеннан «Siberia and exile» («Сибирь и ссылка») послужит одним из источников романа «Воскресение»», – говорит научный руководитель музея-усадьбы Л. Н. Толстого «Ясная Поляна» Галина Алексеева.
В диалог с узниками Лев Николаевич вступал нечасто. Одним из немногих был Тимофей Бондарев, за вольнодумство отправленный на вечную каторгу. В тех суровых краях он пишет трактат «Трудолюбие и тунеядство, или Торжество земледельца». Сочинение через тысячи километров попадает в руки Толстого.
По словам научного сотрудника Красноярского краевого краеведческого музея Евгения Парфёнова, «согласно идеям Бондарева, человек должен жить, в буквальном смысле, только крестьянским трудом. Богатые не добывают этот хлеб, они пользуются плодами чужих. Это все было созвучно Толстому. Оба очень отрицательно относились к милитаризации, непротивлению злу насилием».
До наших дней сохранились только 34 письма из этой тринадцатилетней переписки: часть в московском музее писателя, часть – в архивах Красноярского края, областной центр которого до сих пор бережёт нить, ведущую к имени автора. Здесь, в Красноярском краеведческом музее – одном из старейших в России – память о Толстом хранится в пространстве музейных залов. Продолжается она и в уцелевших источниках.
«Праздники переносят меня всегда особенно сильно в Красноярск, к друзьям, приятелям, – читает Евгений Парфёнов. – Часто думается, как было бы хорошо Вам приехать в Ясную Поляну. Сколько бы Вы нашли бы для себя и захватывающе интересного, и трогательного в музее Льва Николаевича».
А это строки Зиновии Евсеевой, красноярской учительницы, приехавшей трудиться в яснополянскую школу уже после смерти автора. В письме к подруге-писательнице она делится сокровенным: позади – 4000 км, но рядом – «дух его дома и нетронутая обстановка», будто застывшая в той эпохе.
«Она пишет о том, как она ходит по тропинкам, на которые ступала его нога, о чем он думал. И работала она с той же Александрой Львовной Толстой, дочерью Льва Толстого, видела людей, которых видел он, и само место, видимо, ее вдохновляло», – рассказал Парфёнов.
И до сих пор прямо на берегах Енисея Сибирский край сливается с его творчеством, но и это – не финальная отметка на карте его литературной географии.
Культура нашей большой страны – это один словарь, каждое слово которого доносится во все уголки России.
Ольга Кальяновская, Олег Антонов
