Психолог МЧС Оксана Ермолаева: С толпой в состоянии истерики работать значительно сложнее

Когда времени на психотерапию нет, секунды на принятие решения и столько же, чтобы оказать помощь. Как справляются со стрессом спасатели? Об этом и не только сегодня поговорим со старшим психологом, инспектором Главного управления МЧС России по Тульской области Оксаной Ермолаевой.

Оксана Вячеславовна, давайте начнём, наверное, с азов. Расскажите в целом о структуре психологической помощи в спасательном ведомстве, на какие вызовы выезжаете? Какие задачи стоят перед вами?

В нашей психологической службе две основные задачи. Это психологическое обеспечение личного состава — то есть тех действующих работников и сотрудников, кто проходит у нас службу, с момента принятия их на службу, с момента прохождения ими первичного психологического профотбора и в течение всего срока их службы. И вторая задача, наверное, гораздо более сложная, напряжённая и, может быть, тем самым интересная — это экстренное реагирование, это как раз-таки реагирование на различные чрезвычайные ситуации. В нашем случае это может быть совершенно любая ситуация: как дорожно-транспортное происшествие, пожар, какие-то социально-резонансные ситуации. То есть если в этой ситуации, к сожалению, есть определённое количество погибших, пострадавших людей либо если эта ситуация может быть, будем так говорить, эмоционально заразительна для общества, для толпы, которая находится в этот момент там. Вот в таких случаях для того мы и нужны, туда нас и привлекают.

Как это происходит? Например, спасательная бригада выезжает на какое-то чрезвычайное происшествие или возвращается из командировки — сразу автоматически попадает в ваши руки или по обращению?

Может быть и так, и так. Безусловно, есть и обращение по нужде — это, в общем-то, никто не отменял, и это тоже один из самых основных видов обращений. А что касается планового порядка, у нас есть так называемая постэкспедиционная работа с личным составом. Ну, там тоже есть свои определённые критерии. Всё-таки мы силовое ведомство. То есть если это была достаточно массовая чрезвычайная ситуация, длительная чрезвычайная ситуация. То есть, конечно, не после каждой ликвидации любого дорожно-транспортного происшествия ребята к нам приходят. То есть если мы понимаем, что, скорее всего, эта ситуация действительно далась им тяжело — и морально, и физически, — тогда мы их ждём у себя, для того чтобы оценить их психологическое состояние, их функциональное состояние, ну и уже в дальнейшем принять решение, стоит ли дальше проводить какую-то работу или мы ограничимся какой-то единичной беседой.

На первый взгляд, абсолютно все ваши сотрудники — это такие кремень-богатыри. А что внутри? С какими проблемами они сталкиваются? Это выгорание? Это может быть какой-то травматический опыт?

Абсолютно любые проблемы, все те проблемы, с которыми сталкиваются обычные люди. То есть это и семейные взаимоотношения, это и отношения в коллективе, безусловно. Но вот вы совершенно верно сказали, что отличает их от обычных людей, которые занимаются другой работой, — то, что помимо этого они ещё регулярно сталкиваются со стрессом, с таким напряжением. Безусловно, это человеческое горе, безусловно, это гибель людей. И поэтому психологическое состояние от этого не то чтобы может пострадать — оно, конечно, меняется. И в связи с этим наша задача — поддержать ребят, чтобы они смогли работать дальше. Не просто чтобы он пришёл и забыл, а чтобы это получилось сделать так, чтобы хватало сил на дальнейшую работу.

Оксана Вячеславовна, давайте поговорим о помощи пострадавшим, которую вы оказываете на месте происшествия или, может быть, после. Как вообще распознать, что человеку нужна помощь, как вы понимаете, что ему нужна помощь, или его нужно оставить в покое и дать время справиться самому?

Когда мы оказываемся в рамках чрезвычайной ситуации, выезжаем туда, обычно к этому времени мы имеем хотя бы какую-то общую информацию приблизительно, возможно, о количестве пострадавших людей. И, конечно, мы можем приехать, а ситуация может в корне измениться. Когда мы оказываемся на месте, первое, что мы всё равно должны сделать, — это оценить свою безопасность, безусловно, то есть посмотреть вокруг, посмотреть, что нам ничего не угрожает. Уже после этого мы обращаем пристальное внимание на тех людей, которые там находятся. Реакции острые стрессовые могут быть совершенно разные. Самые основные, самые базовые реакции — это реакция истерики, реакция агрессии, реакция плача, страх, ступор. То есть вот эти первые секунды, первые минуты, когда мы смотрим на пострадавших, они вот нам могут дать возможность понять, плюс-минус, в каком сейчас состоянии находится пострадавший. Те, к кому мы пойдём сразу в первую очередь, — это люди, которые проявляют такие яркие реакции, как реакции истерики и агрессии. Почему? Потому что это реакции, которые являются эмоционально заразительными. То есть если их не купировать в достаточно короткий срок, то есть очень большой шанс того, что эта реакция перейдёт на толпу. А с толпой работать уже значительно тяжелее, особенно в состоянии истерики или тем более агрессии. Поэтому на таких пострадавших — больше внимания. И первая наша задача, основная, и не только наша, это вообще в любой ситуации: если мы видим человека с такой яркой реакцией, самое главное — это его увести. То есть нужно сконцентрировать его внимание на себе и убрать его от толпы, чтобы исключить вот этот риск эмоционального заражения.

Спасибо, Оксана Вячеславовна, вам за такие полезные советы. Будем надеяться, что у вас, в свою очередь, будет меньше работы, ну а мы сможем справляться с паническими атаками самостоятельно.