Писатель Александр Лапин о саге «Руссиада», трансформации поколений и читателе

Несколько десятилетий истории нашей страны — в судьбах героев и интерпретации автора-современника. Писатель Александр Лапин представил эпическую сагу «Руссиада». Об этом поговорим прямо сейчас. Александр Алексеевич, здравствуйте.

Добрый день.

Это вот такое переложение в красивой, подарочной обложке. Расскажите о том, как это выглядит с точки зрения проекта. Что это?

Это выглядит очень просто, потому что «Руссиада» издавалась в разных книгах в течение пятнадцати лет фактически. Кто-то читал первую часть, кто-то — последнюю, кто-то — какие-то притчи. И поэтому у многих людей нет общего впечатления о том, что я написал. Понимая, что последний роман «Копьё Пересвета» — это моя последняя работа, я решил, что надо издать, переиздать её полностью в правильном порядке и так, как задумывалось, потому что она и писалась совсем по-другому. Это как снимали «Звёздные войны»: сначала часть пятая, потом часть третья. Вот. Поэтому «Руссиада» и вышла в таком варианте, когда от первой до последней страницы человек может прочесть всё, что автор задумал.

Вот расскажите, когда мы встречаемся с вашими героями впервые? Какие это годы? Сколько им лет?

Ну, героями здесь являются не только люди, потому что здесь работают и какие-то космические силы, и работает сама история в полном объёме. Поэтому «Руссиада», собственно, начинается не с истории героев, а, в принципе, с истории создания атомной бомбы. И первой в этой эпопее должна быть книга «Страсть и бомба Лаврентия Берии», но она написана совсем в другом ключе — это абсолютно документальная книга, потому что, исходя из собственного опыта, я не мог написать о том, как создавалась атомная бомба. Нужна была документальная основа, тем более что люди, если они её прочитают, могут выразить недовольство, если автор навязывает свою точку зрения. А как документальная книга она оказалась не совсем в том русле. Поэтому я её исключил, и главными героями пошли молодые ребята рождения где-то шестидесятых годов, как я их называю, «непуганое поколение». И там героев, по-моему, пять или шесть, хотя в аннотациях всё время говорят о четверых. Пять-шесть друзей, девушки с ними. И эти герои идут через всю «Руссиаду» со своей жизнью, со своими проблемами, страстями, с какими-то достижениями, то сталкиваясь вместе и борясь друг с другом, то, наоборот, понимая друг друга и объединяясь. Ну, как в «Четырёх мушкетёрах», знаете: «Десять лет спустя», «Двадцать лет спустя». Вот. И таким образом эти герои проходят через весь цикл в течение, наверное, сорока-пятидесяти лет.

Какие важные вехи в истории нашей страны в книгах отражаются? Понятно, что вся история, весь контекст, но всё же сосредоточены на каких-то важных событиях. Ну, например, одна из очевидных — это Крымская весна, Крымский мост. Этому посвящён отдельный роман. Что ещё? Вот как веха?

Если с исторических событий начинать, то вехой являются Олимпийские игры 1980 года. Тогда впервые Советский Союз принял такое огромное количество туристов, огромное количество людей из разных стран, континентов съехались сюда, и мы обнаружили, что мы не просто какая-то советская страна, советские люди, а мы люди общемировые. И нам присущи все общечеловеческие ценности. Ну, а дальше там всё есть, начиная с момента распада Советского Союза. Это первое национальное выступление в Казахстане — 86-й год, ещё до начала распада. Там есть и 91-й год, и описано это всё так, как оно было на самом деле, потому что я и сам участвовал во всех этих приключениях, в этих событиях. Написан девяносто третий год, разгром парламента, разруха, которая была тогда. И включая вот начало в конце этого эпоса — это уже начало специальной военной операции, здесь тоже имеется, но до конца ещё нет, это первый год, что происходило. То есть главное, конечно, не то, что происходило, а то, что происходило с людьми, какая трансформация людей происходила. То есть мы были советские люди с определённым набором качеств, мифов, воспитанных коммунистической идеологией представлений о мире, об интернационализме, о том, что все нам подражают, что мы великая держава, впереди планеты всей. И вот все эти представления рухнули, и из советского человека должен был родиться русский человек. И вот эта трансформация — это главное в этой эпопее, да?

Вы описывали героев в разном возрасте. Вначале они ещё молодые, горячие, советские люди, как вы говорите. А в финале саги уже совсем другие, взрослые. А вы можете о себе сказать, что вы как-то трансформировались, росли вместе с ними?

Ну, это, собственно, я и есть в этой книге.

А вы какой-то конкретный персонаж или вы вокруг?

Я просто взял свою судьбу в начале и разделил на несколько героев. Со мной было и это, и это, и это. И я понимаю, что если один герой будет участвовать во всех этих вещах, которые происходили, то читатель просто сойдёт с ума и не поймёт, что это за человек, который и там, и там, и там, и там везде был. Но я был журналистом. А журналисты везде были. И туда ездил, и сюда бывал, и здесь участвовал. То есть прожил много жизней. Поэтому на первых этапах я просто расчленил свою собственную жизнь и каждому герою дал по кусочку. На первых этапах, потом они уже как бы жили самостоятельной жизнью, потому что я не мог бы уже воевать в Чечне и одновременно работать в Москве и так далее. А на первом этапе вот просто взял, разделил. У нас была очень интересная жизнь. Здесь есть книга, которую написали обо мне, там пять жизней Александра Лапина. Я вот там рассказываю, что я вообще-то, наверное, минимум пять жизней прожил, потому что и кем я только не был, и чем я только не занимался в своей жизни.

А презентация «Руссиады» была в Петербурге, в знаменитом доме Зингера. Как всё прошло? Расскажите, какие были отзывы, какая публика собралась на презентацию?

Я специально презентовал её там, потому что мне хотелось понять, есть ли у меня за все эти годы, когда издавались книги, есть ли у меня вообще аудитория независимая? Ну, предположим, я живу в Воронеже, и у меня есть круг знакомых, друзей, читателей-почитателей, понятное дело. А вот Петербург — это культурная столица, и я, собственно, приехал. Здравствуйте, товарищи! Пришёл в дом Зингера и говорю, что я хочу представлять эту книгу. Ну, я обнаружил, что у меня есть аудитория, люди, которые читали изначально, которые читают сейчас. И эти люди, в общем-то, достаточно положительно оценили. Если бы не оценили, они бы не пришли.

То есть вы устроили себе такую самопроверку, да? Где моя аудитория и любит ли она меня?

Скорее всего, в какой-то части, да, действительно самопроверку. Потому что надо понять, всё-таки за десять, двенадцать, где-то пятнадцать лет усилий, публикаций, движения, и ты должен понимать, что у тебя есть читатель, который тебя любит, ждёт, потому что без читателя писатель не бывает. Это сказка, что можно писать в стол и от этого быть счастливым. Нет, от этого не быть счастливым. Писатель как артист. Ему тоже хочется, чтобы его оценили, чтобы он мог своё «я», свои произведения предъявить людям и показать, что вот действительно я это сделал.

И в финале нашего разговора расскажите о том, где можно приобрести «Руссиаду». Работаете ли с какими-то маркетплейсами или это определённые магазины?

Слава богу, я сам не занимаюсь этим. Но раньше это была колоссальная проблема — попасть в магазины, потому что магазины продают только ту литературу, которая продаётся. То есть то, что люди читают. А люди читают в массе своей романы форматные: женские романы, детские книжки, ещё какие-то исторические и так далее. А это не формат. Это серьёзное чтение, которое рассчитано совсем на другое восприятие, на другой ритм жизни и на желание людей вообще понять, что происходит и что мы из себя представляем.
На маркетплейсах она везде продаётся, и в книжных магазинах, насколько я понимаю, продаётся. Хотя это не формат.

Ну всё же, не формат — это тоже формат.

Извините, это для интеллектуальной элиты, если уж совсем чётко говорить, да? Мы как-то разговаривали с главным редактором «Вечерней Москвы», царство ему Небесное. Он меня спрашивал: «Саня, для кого ты пишешь?» Я говорю: «Я пишу чуть выше среднего уровня». Он говорит: «Нет, врёшь ты. Ты пишешь где-то ещё на пять ступеней выше». Я говорю: «Ну, как считаешь, так и считай».

Спасибо вам большое. Я уверена, среди нашей аудитории обязательно найдутся те самые люди, для которых вы пишете. Я напоминаю, мы беседовали с писателем Александром Лапиным. Всего доброго, увидимся.