Спросите сами: Вениамин Найман

В гостях главный режиссёр Тульской областной филармонии, режиссер-постановщик городских праздников Вениамин Найман.

Вениамин Маркович, как вы относитесь к праздникам вообще? Вот если у актёров, например, после новогодней кампании спросить, любят ли они Новый год, скорее всего, не услышишь ничего приличного в ответ. А у вас как?

Ну, для меня праздник — это уехать за город, в тишину, расслабиться. Не знаю… смотреть на снег, пить горячий чай. То есть, в общем, для меня праздник — это релаксация, потому что, как правило, в праздники у меня самая активная работа. То есть все праздничные мероприятия в мире для меня — это ощущение труда.

Ну а свой день рождения и свой юбилей всегда отмечаете почему-то не так, как представляете себе праздники. Наоборот — премьерами и интенсивной работой даже через месяц.

А для меня мой юбилей — это тоже работа. Как правило, я отмечаю юбилей не для себя, а для окружающих, для своих родных, близких. И, соответственно, подарок я готовлю скорее для себя, чем для них, но в итоге получается, что скорее для них, чем для себя.

Давайте о предстоящем юбилее и творческом подарке для себя, для других, в общем, для всех, кто его посетит. Вы выбрали «Собачье сердце» как основу этого спектакля. Как это будет? Традиционный, вряд ли классический спектакль… тогда что?

Я обозначил для себя жанр этого спектакля. Говорю сразу, что такого жанра не существует на самом деле. То есть понятие есть, жанра нет. Я обозначил это как музыкальный гротеск. То есть нечто преувеличенное, причудливое и даже частично шаржированное. А в этом будет много фантасмагории, потому что это Булгаков, Михаил Афанасьевич. В этом будет много чего-то… ну, скажем так, юмористического, абсурдистского.

Я предлагаю сейчас подвесить эту тему, чуть больше в неё углубиться попозже, а сейчас проанализировать вообще выбор ваших пьес на юбилеи за последние несколько лет. То есть 5 лет назад это было «Обыкновенное чудо», 10 лет назад — «Портрет Дориана Грея». Позвольте мне похулиганить и зайти на это с психологической стороны. Как вы думаете, есть ли здесь, как психоаналитики сказали бы, какая-то проекция, и видите ли вы эти истории как отражение собственной жизни? Ну то есть 10 лет назад — «Портрет Дориана Грея», как история человека, который боится, не хочет стареть и как-то решает эту проблему… отражается ли это?

Ну, давайте так пойдём: 10 лет назад — это вечная молодость. 5 лет назад — это вечная любовь. В этом году — это вечный разум, наверное.

То есть нет вот этой истории про то, что как человека ни переделывай, он всё равно останется собой?

Ну, у Булгакова всегда очень много всего заложено. В общем, давайте будем так обозначать грубо, потому что «Дориан Грей» тоже не только про вечную молодость.

Но всё же, что это для вас?

У меня есть некий мой личный список того, что я хотел бы за время жизни сделать, и пока я по этому списку поэтапно иду. Там выделены некие штучки, которые на юбилей, а есть такие просто. И вот, в общем, пока я этот список выполняю.

То есть это не импровизация, а план?

План моей жизни… Это план. Да, это, безусловно, план.

Не могу не отметить, что все эти произведения, вот те, которые к юбилею готовятся, это очень известные, хрестоматийные произведения, это то, что все знают от начала до конца. Это намеренная история?

Ну, я, наверное, в этом отношении не оригинален. Конечно, мне интересно что-то хрестоматийное делать, но находить в нём что-то иное, то, что другие постановщики до меня не открывали в этом произведении.

Вы наверняка видели в соцсетях, в каком-то другом контенте тренды, что современные зрители, современные потребители контента очень часто переключаются, и даже в мировом кинематографе его деятели жалуются, что приходится как-то менять темп и ритм кино, чтобы человек удерживал внимание. В современном мире внимание не удерживается. Как вы решаете эту проблему?

А у меня такой вообще внутренний темп и ритм… я бы даже сказал, не хочу говорить слово «клип», не хочу говорить слово «мультипликация», но, тем не менее, у меня самого очень жёсткий внутренний темпоритм. Хороший друг, был такой артист в Тульской драме, Саша Бавтриков, говорил: «Нужно быстро выйти на сцену, быстро всё сделать и быстро уйти — это искусство». Вот, короче, в общем, я хочу быстро выйти, быстро всё сделать (слово «всё» нужно подчеркнуть) и быстро закончить — это искусство.

То есть ваше восприятие никаким образом не противоречит восприятию молодых, юных зрителей? Вы с ними на одной волне?

Наверное, да.

А за счёт каких, может быть, приёмов, компиляций жанров удаётся это сделать проще, визуально красивее и легче воспринять?

Это совершенно по-разному. Для каждого конкретного произведения ты ищешь свои собственные ключи. Иногда это бывают такие разводные гаечные, а иногда — какие-то маленькие, очень изящные. В общем, если ты нашёл этот ключик, то произведение тебе подчинится, ну, вернее, даже с благодарностью откроется. Если ты не тот ключ подобрал, то всё будет очень тяжело и грустно.

Вы скучаете по вашей актёрской жизни?

Нет, я не успеваю соскучиться, я очень много играю во время репетиций вместе с артистами, я практически за каждого из них сижу и играю.

Но вас же очень любили как актёра на сцене Тульской драмы!

Так и я тоже очень любил быть актёром. Ну, получилось как получилось.

Понятно, что вы не жалеете, но, может быть, есть какие-то роли, какие-то эпизоды из этой части вашей жизни, которые вы нежно любите, вспоминаете?

Ну, почти все свои работы я люблю и нежно вспоминаю. Я вообще считаю, что если не полюбить то, что ты делаешь, ничего хорошего из этого не получится. Если ты делаешь всё спустя рукава, из-под палки или назло кому-нибудь (бывает и такое), то это не будет иметь хорошего результата.

Не так давно мне встретилась фраза, что в профессию актёра, режиссёра можно идти, нужно идти только если вообще ничего другого… не то что не получается делать, а если это зажигает. Ну вот, если не можешь без этого, значит, иди. Как вы к этому относитесь?

Ну, я всегда мечтал быть на сцене, мечтал энергетически обмениваться непосредственно с живой аудиторией. Я никогда не мечтал о кино. Вот, я всегда мечтал именно о сценической площадке. Я даже, честно говоря, не знал, что это эстрада. Тогда ещё не было такого понятия, как стендап, но я думаю, что, наверное, если бы было, то я бы и об этом, наверное, даже чуточку мечтал бы. С детских лет, собственно говоря, я хотел именно этого, и в итоге это случилось — не сразу, но тем не менее. Поэтому я не знаю, что это такое… Я, естественно, пробовал себя в других специальностях, но так вот…

А что это были за специальности?

Ой, это много всего было. Я и работал художником по декоративно-прикладному искусству. Я и, кстати сказать, пробовал себя в качестве ведущего на телевидении. Тогда было много-много маленьких таких канальчиков, типа кабельных. И я как бы там тоже пару раз появился, тоже пробовал себя в этой стезе. Я работал на НПО «Тулачермет», то есть я металлург.

Вы отмечаете День металлурга?

Стараюсь отмечать. То есть я считаю, что я тоже имею к этому отношение. Специальность называлась — разметчик металла. Я имел дело с чертежами. Иногда их нужно было переносить на огромные какие-то детали. Немножко художественного и творческого, конечно, в этом тоже есть. Я закончил, кстати сказать, кулинарный техникум, но не работал по специальности ни одного дня. В общем, во мне много всяких ингредиентов.

То есть до двадцати четырёх лет, до вашего поступления в Ярославский театральный институт, была вот такая компиляция из всего-всего, приобретение разного опыта?

Да, но я занимался всю жизнь до семнадцати лет, то есть до окончания школы, я занимался в юношеском театре. То есть я выходил на сцену, играл роли, делал капустники. В общем, то есть я как бы вот это вот, на таком зачаточном уровне, эту театральную, детскую школу, она была мною пройдена.

Не буду вас спрашивать, какие спектакли вы хотели бы поставить на своё шестидесяти-, шестидесятипяти-, семидесятилетие… А вот на столетие что?

Ой, боже мой.

У вас есть план? Вы сами сказали, что план есть.

Ну, я до такой степени далеко ещё не заглядывал. Но я вам так скажу, на ближайшие 15 лет у меня уже написано пять названий: русская драматургия, отечественная, русская и российская; зарубежная драматургия — пять названий; и пять названий сказочных, потому что я во многом очень сказочник. Вообще люблю сказки, до сих пор люблю сказки, и делать их я тоже очень люблю. Вот, на 15 ближайших лет я знаю, а на 100 лет ещё пока что нет. Ну, в следующую нашу встречу я обязательно вам какой-то вариант скажу.

И, конечно, тульские «Вести» тоже поздравляют с 55-летием Вениамина Наймана – режиссёра, режиссёра-постановщика, актёра и главного режиссёра Тульской областной филармонии. 29 января и 30 января в 18:30 будет показ спектакля, музыкального спектакля «Собачье сердце», в котором всех ждёт множество сюрпризов.

Алина Фурсенко